Category: еда

Category was added automatically. Read all entries about "еда".

парадокс conspicuous consumption

Давеча говоили с господином окружным начальником об эксклюзиве и о том, какой он собой являт парадокс. Началось все с того, что мой очень старый и горячо любимый друг Ф пригласил меня в моем родном городе Москве в ресторан "Галерея". На входе нас обогнали двое мужчин с борцовскими мышцами - один тяжеловес, а второй, наверное средний. На средневесе были похожие на корткие лыжи итальянские туфли из крокодиловой кожи, палец его украшала гайка с бриллиантом величиной с кошачью какашку (карат не меньше пяти). Незнакомцы говорили на гортанном отрывистом языке - родном для академика Рамзана Кадырова и многих других выдающихся людей.
Они кинули свои кожанку и ветровку увивавшимся в запредельном раболепстве халдеям и быстро по-деловому проследовали за вертлявым молодым официантом вглубь.
Помещение элитного заведения встретило нас праздничным посленовогодним убранством - стены увешаны постерами с рукописными поздравлениями с Новым Годом от местных звезд культуры, бизнеса и политики.
Через пару минут посадили и нас с Ф. Когда принесли меню, подо мною зашатался стул - вовсе не от того что я увидел селедку под шубой, а просто потому, что был он стар и непрочен. Ф сказал, что и его стул шатается и может в любой момент наебнуться. Решив не умничать, мы заказали "ностальгическое меню" (совковый свадебно-новогодний комплект пропитанной майонезом и сливочным маслом еды) и двести граммов водки империя.
В ожидании яств мы вели непринужденную беседу, вспоминая школьных товарищей и обсуждая судьбы России. На левой руке Ф сверкали невероятно большие металлические часы. Сюдя по тому что Ф пару раз как бы невзначай кокетливо приподнимал рукав пиджака обнажая загадочный timepiece, мне следовало обратить на них внимание.

- Че за часы?
- "Зенит" в швейцарии купил стоили до хуя (в шереметьевском дьюти 6 с половиной штук евро)
- Засвети ..., блядь пиздатые

через толстое сапфировое стекло виднелся механизм, который дорого и солидно трепетал какими-то крошечными пружинками.
В жизни каждого мужчины наступает момент, когда, как последний элемент успеха, у него на руке должен оказаться серьезный механизм. У Ф этот момент наступил совсем еще недавно, после нашей последней встречи, а у меня он уже никогда не наступит, мы выпили именно за это - за success.
В ресторан веселой стайкой впорхнули шесть очень красивых блядей с дорогими ридикюлями. Самый красивый ридикюль - огромная серебряная бляха Gucci, отороченная длинным голубым мехом. Ф посверкал в их сторону своим "Zenith", но они и не такой хуйни поди навидались - не наш уровень.
Мы выпили еще - за будущий, более убедительный success. "Который час", спросил я Ф.

- пол одиннадцатого - ответил он, торжественно глядя на Zenith
- Какое на хуй - сидим часа два а все пол одиннадцатого. По мобиле уже почти час ночи
_ ... Блядь - они встали, сука - и правда встали полтора часа назад


Попросили счет. Платил не я, но число меня несколько удивило - селедка под шубой и двести грамм водки на шатающихся стульях между чеченскими бандитами и дорогими блядями стоили, включая чаевые триста пятьдесят долларов США.

rendition

давно я не смотрел реально страшное кино. такое, что хочется от экрана отвернуться, не от кетчупа и слизи из KY Jelly а от сути происходящего, при этом осознавая, что все практически дословная правда. На удивление мало голливудских монологов о морали, хотя сюжет дидактический.
Актеры играют гениально вообще все - Гиленхал, Стрипп, арабы - все. Я думаю, что его нужно посмотреть, хотя бы как иллюстрацию того, во что на самом деле выливается наша пост-911 шизофрения.

Мемуаръ-3

Нас продавали в поденное рабство в разные очень интересные места.

Воскресенский мясокомбинат, зима - недалеко от проходной на земле холмики замерзших пельменей и груды расчлененных скелетов мелкого и крупного скота - все как в репортажах Невзорова. Своеобразный Русский Коммунизм - сторожихи в сальных ватниках поверх белых халатов, покрытых гнойного цвета пятнами, набирали пельмени прямо из холмиков и варили их на электроплитках. Повсюду валялось мясо, жирное, вкусное свежее мясо и кости. В колбасном цеху тысячи батонов - не помню сорт - мы рассовывали их по телогрейкам и жрали то, что не умещалось в карманах. Разделочный цех - десятки гигантских мужиков срезали мясо с костей с невероятной скоростью и зашвыривали его в промышленные мясорубки (как в фильме The Wall - в нее там падали британские школьники). Колбасу в CCCP не делали из туалетной бумаги. Мы что-то грузили на морозе, мыли и жрали часов пятнадцать подряд.

Москвич рядовой Х был единственным греком. Он учился в институте и занимался штангой. В Москве у него осталась жена Алена - дочь полковника из округа. Рядового Х любили чурбаны на кухне - он часто ездил домой (единственный из всех) тискал им романы о том как пялил беременную в то время Алену. Они собирались в кружок за мойкой и он рассказывал со смаком про секс. Таким образом рядовой Х пытался завоевать расположение хлебореза, повара и отвественного за склад - их фамилии и было сложно выговорить, имена они переиначивали на русский манер, мушвиги, насраллы и батыры были мишами, колями и борями. В чем-то эти чурбаны похожи на совков-эмигрантов в Израиле - те становятся из мишек довами а из володек - зеевами.

Секс ... кроме рассказов рядового Х к услугам кухонных чурбанов был рядовой Галеев - башкирская жертва токсикомании, который сосал за пачку сигарет, а за две давал в жопу. Галеев по примитивно-ассоциативной кличке Галя служил под дембель в свинарнике - жил в нашей казарме и по ночам пел песни на заказ. Галя был таким уродом, что кроме чурбанов не мог почти никого заинтересовать, остальные обходились друг-другом. Странно, но Галю невозможно было заставить сосать или петь песни, происходили только добровольные транзакции. Бить его не имело смысла - он не чувствовал физической боли.

Парадоксально, но Х был большим чмом, чем Галя - он боялся пиздюлей, тупил и просил у замполита рекоммендацию в партию. Галя радовался всему и делал что хотел - рассказывал как правильно нюхать дихлофос, пел песни, сосал хуй и не позволял себя унижать. Нищему пожар не страшен. Х же, вовсе не понимал, что такое унижение. В издевку его назначили барабанщиком - на занятиях по строевой подготовке он старательно отбивал ритм, похожий на африканский танец и думал, что это маршевая дробь. Когда чурбаны пиздили нас на кухне - веслообразной толкушкой для картошки, огромными половниками, сапогами и всем, что попадалось под руку, этого говнюка щадили за сексуальные рассказы.

Боевые позиции с ракетами в длинных пластиковых бочках, маскировочными сетками, бетонками и смешным наземным бункером, покрытым дерном, находились в дремучем лесу в трех километрах от казарм. На позиции нужно было бегать, идти пешком или строевым шагом в зависимости от настроения погонщика. Двадцать пять гектар леса, прекрасный воздух, кроме того проклятого места, где в конце 70-х забыли цистерны с окислителем ракетного топлива, из которых курился белый пар. Сержант Трифонов засунул в одну из цистерн дохлую мышь на проволоке и вытащил через несколько минут полурастворившийся скелетик.

Письма писались в свободное от работ и караульной службы время - родителям, Каледину и еще нескольким одноклассникам - других друзей просто не было, да и не требовалось. Почти пять месяцев я был уверен, что шакалы, как порядочные люди не читают наших писем, а если и просматривают, то следят лишь за сохранностью Военной Тайны. Все оказалось гораздо сложнее - за забором начиналась перестройка - в 88-му году случилась резня азербайджанцами армян и наоборот, с полок достали всякую хуйню типа старых фильмов Элема Климова и Хуциева, издали Цветаеву и мудацких Детей Арбата - правда это я сейчас говорю, что они мудацкие, а тогда это было далеко неочевидно. Все это, впрочем, произошло несколько позже.

На пятом месяце службы я получил послание от Каледина. Наиболее революционная часть была написана на ломаном английском в знак протеста против возможных вторжений в мою частную жизнь со стороны перлюстраторов. Рассказывалось в письме сначала по-русски о новом телеспектакле о евреях-отказниках, а английская часть в конце выглядела примерно так "People other than you, who read these letters can go to Hell, and I fuck all the KGB with Chebrikov in its head". Кроме того, у меня изъяли неотправленную корреспонденцию, озаглавленную "Письма из Сортира".

Завтра напишу, что было потом а также - рядовой Насрыев, как меня пиздили молотком, химический комбинат, эстонцы, гомосексуализм, капитан Тулынкин.

Интересно - читает ли это кто-нибудь ...