Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

к празднику защитников отечества

Мемуаръ

Все никак не мог собраться написать про советскую армию. Сделать это нужно, потому что потом забуду. Я буду записывать мемуар порциями, а может прям с первого раза все уместится и хватит графоманского запала.

* * *
Весной 1987 года меня колбасило по разным личным поводам, как любого первокурсника. По городу ходили слухи что заберут всех рано или поздно. Отсрочку отменили. Состояние мое было если и не клиническим маниакально-депрессивным психозом, то чем-то близким. Хотя повестки из военкомата почему-то не приходили, ни сдавать сессию ни жить по-старому не хотелось. Короче говоря, я сам позвонил в военкомат и попросился на срочную службу.

Отец узнал о моей затее за 3 дня призыва, которых ему, к счастью, хватило чтобы назвать меня мудаком, покорешиться с майором в военкомате и через него сунуть кому-то на Угрежке бутылку коньяка, чтобы я поехал в среднее Подмосковье вместо Восточной Сибири.

Метаморфозы начались уже на призывном пункте, когда сформировали этап для Московского Округа ПВО, и два чурбана с прапорщиком загрузили нас в автобус. Милые вежливые студенты еще в польских джинсах и ветровочках за 10 минут превратились во что-то среднее между этапными зеками и дворовыми хулиганами. Мы высовывались из окон автобуса и свистели телкам, говорили о пизде и о том, что даже два часа не ебаться не может настоящий пацан.

Collapse )


Везли нас сначала в Катуар, этапчик наш дробился, смешивался с другими. Армия почувствовалась на пересылке в Белых Столбах на третий, кажется, день - нас вывели на кормление - я впервые увидел бачок - аллюминиевый грязный чан с едой, кто-то из новобранцев спросил у узкоглазого раздатчика почему в пахнущем половой тряпкой чае совсем нет сахара, в ответ на что узкоглазый запустил ему в голову фаянсовой кружкой. Завязалась пиздиловка, совершенно мне непонятная.

Потом нас привезли в часть, в карантин и переодели в форму. Первые десять дней я физически не мог есть в столовой ничего кроме сахара и хлеба. Стандартного образца еда в МО ПВО называлась "параша". Вонючая кислая капуста, грязно-зеленая каша из смеси пшенки и гороха с кусками сала в бачках действительно напоминала говно. В карантине было никак - все свои московские студенты составляли большинство, никто не дрался и не крал у своих.

Через месяц распределили по гарнизонам. Увольнительных в ПВО тогда практически не давали, все гарнизоны находились в лесу и возникало ощущение полной оторванности от цивилизации, хотя до Воскресенска было не больше 10 километров. Самое интересное в армии - это национальности и представители народа. Наш сосед по хрущевке водил поливальную машину, а его жена работала уборщицей, но даже они не до конца народ. Народ - это, как выяснилось, гораздо круче.
* * *
Многие из "шакалов" (офицеров) были Белоруссами, "куски" же (прапорщики и сверхсрочники) - в основном Русскими, солдаты попадались всех национальностей населявших в то время совок. Я никогда не смогу уже избавиться от приобретенных там за два года национальных стереотипов, как и от привычки эти стереотипы формулировать. По порядку - самые долготерпеливые и послушные как крупный рогатый скот - русские из деревень, самые беспредельные - чеченцы, самые хитрожопые - армяне, самые дремучие - таджики из сельской местности, самые подлые и склонные к стукачеству - белоруссы, самые сильные рвачи по службе - восточные хохлы, самые холодные и жестокие - литовцы, самые цивилизованные - эстонцы, самые гордые и с достоинством - аварцы и лезгины, самые блатные - грузины. Были еще латыши, западные украинцы по тупости не уступавшие узбекам, киргизы, азербайджанцы и один грек.


* * *
Наша боевая единица называлась дивизион и обслуживала она совершенно в то время секретный зенитно-ракетный комплекс С-300. Именно из установки С-300 месяцев пять назад украинские ПВО сбили над Черным Морем российский пассажирский самолет Тель-Авив - Новосибирск ... в 1987 году рейсы такие не летали. Короче, я попал в элитный военный округ. Элитный не как "итальянская мебель со склада", а в смысле офицеры из лучших училищ и компьютеризованное высокотехнологичное оружие.

Командовал дивизионом капитан Хоровец - говорящая фамилия - квадратный монстр, его мускулистые икры сминали в гармошку голенища хромовых сапог. Он обожал военную службу и в звании старшего лейтенанта сидел на майорской, если не подполковничьей должности. Он любил тыкать толстым и твердым пальцем в грудь провинившегося солдата по-отечески и грозно мычать утробным басом. Своего пятилетнего сына - копия отца - приводил в казарму. Капитан Хоровец под конец срока любил вести со мной задушевные беседы о том, как бы вырастить сына интеллигентным человеком. Мои наивные родители только через полтора года догадались дать ему взятку, чтобы от меня отъебались.

Нас привезли из карантина - шестерых или семерых "сосков" в зверинец. Деньги украли или отобрали в первый же вечер, а мои шикарные часы POLJOT хитрый чурбан Убайдуллаев одолжил поносить да и подарил другому чурбану на кухне.

В течение нескольких первых месяцев нам почему-то не давали спать - выходило в среднем 3-4 часа в день - это физиологически почти невозможно - временно отмирает масса полезных функций - например, перестает стоять хуй и пропадают мысли о сексе. Очень быстро теряется вес - 25 кг за полгода, видимо за счет мышц, потому что я очень ослаб и торчали ребра как на фотографиях из голодающей Африки. По уставу спать вроде бы полагалось 8 часов, но нас будили представители народов, после ухода офицеров, и изучали по одному.

Еще все время хотелось сладкого и жирного - сливочное масло, если доставалось, жрали без хлеба даже прогорклое, сахар могли жевать так - не запивая водой.

У всех солдатиков были необычные для нормальной жизни инфекции - у молодых от истощения, скорей всего - стрептодермия, например, - огромные очень болезненные волдыри по всему телу. У меня от нее начался жар и в санчасти кололи чем-то хлорным чтобы не помер - рубцы от волдырей пропали только лет через пять после дембеля.

Самые важные вещи - менять подворотнички, чистить грязными подворотничками латунные умывальные краны в туалете, брить шею и натирать машкой - гигантской десятикиллограмовой шваброй - мастичный пол в казарме.

Мои чисто воинские обязанности заключались в обслуживании двух устройств - компьютера класса ЭВМ ЕС 1022 мощностью в несколько раз меньшей, чем игровые Yamaha в нашей школе и 6-киловаттного кондиционера, охлаждавшего компьютер и еще какую-то хуйню. Компьютер я должен был включать и выключать, а в кондиционере я умел менять фильтр, но ни разу не случилось поменять. Да и вообще среди всей этой чудесной техники прошло дней двадцать из двух лет.


В основном же нас продавали в поденное рабство в разные очень интересные места.

Воскресенский мясокомбинат, зима - недалеко от проходной на земле холмики замерзших пельменей и груды расчлененных скелетов мелкого и крупного скота - все как в репортажах Невзорова. Своеобразный Русский Коммунизм - сторожихи в сальных ватниках поверх белых халатов, покрытых гнойного цвета пятнами, набирали пельмени прямо из холмиков и варили их на электроплитках. Повсюду валялось мясо, жирное, вкусное свежее мясо и кости. В колбасном цеху тысячи батонов - не помню сорт - мы рассовывали их по телогрейкам и жрали то, что не умещалось в карманах. Разделочный цех - десятки гигантских мужиков срезали мясо с костей с невероятной скоростью и зашвыривали его в промышленные мясорубки (как в фильме The Wall - в нее там падали британские школьники). Колбасу в CCCP не делали из туалетной бумаги. Мы что-то грузили на морозе, мыли и жрали часов пятнадцать подряд.

* * *
Москвич рядовой Х был единственным греком. Он учился в институте и занимался штангой. В Москве у него осталась жена Алена - дочь полковника из округа. Рядового Х любили чурбаны на кухне - он часто ездил домой (единственный из всех)
и красочно описывал им, как пялил беременную жену. Они собирались в кружок за мойкой и он рассказывал со смаком про секс. Таким образом рядовой Х пытался завоевать расположение хлебореза, повара и отвественного за склад - их фамилии и было сложно выговорить, имена они переиначивали на русский манер, мушвиги, насраллы и батыры были мишами, колями и борями. В чем-то эти чурбаны похожи на совков-эмигрантов в Израиле - те становятся из мишек довами а из володек - зеевами.

Секс ... кроме рассказов рядового Х к услугам кухонных чурбанов был рядовой Галеев - башкирская жертва токсикомании, который сосал за пачку сигарет, а за две давал в жопу. Галеев по примитивно-ассоциативной кличке Галя служил под дембель в свинарнике - жил в нашей казарме и по ночам пел песни на заказ. Галя был таким уродом, что кроме чурбанов не мог почти никого заинтересовать, остальные обходились друг-другом. Странно, но Галю невозможно было заставить сосать или петь песни, происходили только добровольные транзакции. Бить его не имело смысла - он не чувствовал физической боли.

Парадоксально, но Х был большим чмом, чем Галя - он боялся пиздюлей, тупил и просил у замполита рекоммендацию в партию. Галя радовался всему и делал что хотел - рассказывал как правильно нюхать дихлофос, пел песни, сосал хуй и не позволял себя унижать. Нищему пожар не страшен. Х же, вовсе не понимал, что такое унижение. В издевку его назначили барабанщиком - на занятиях по строевой подготовке он старательно отбивал ритм, похожий на африканский танец и думал, что это маршевая дробь. Когда чурбаны пиздили нас на кухне - веслообразной толкушкой для картошки, огромными половниками, сапогами и всем, что попадалось под руку, этого говнюка щадили за сексуальные рассказы.

* * *
Боевые позиции с ракетами в длинных пластиковых бочках, маскировочными сетками, бетонками и смешным наземным бункером, покрытым дерном, находились в дремучем лесу в трех километрах от казарм. На позиции нужно было бегать, идти пешком или строевым шагом в зависимости от настроения погонщика. Двадцать пять гектар леса, прекрасный воздух, кроме того проклятого места, где в конце 70-х забыли цистерны с окислителем ракетного топлива, из которых курился белый пар. Сержант Трифонов засунул в одну из цистерн дохлую мышь на проволоке и вытащил через несколько минут полурастворившийся скелетик.

Письма писались в свободное от работ и караульной службы время - родителям, Каледину и еще нескольким одноклассникам - других друзей просто не было, да и не требовалось. Почти пять месяцев я был уверен, что шакалы, как порядочные люди не читают наших писем, а если и просматривают, то следят лишь за сохранностью Военной Тайны. Реальность оказалась гораздо жестче. За забором начиналась перестройка - в 88-му году случилась резня азербайджанцами армян и наоборот, с полок достали всякую хуйню типа старых фильмов Элема Климова и Хуциева, издали Цветаеву и мудацких Детей Арбата - правда это я сейчас говорю, что они мудацкие, а тогда это было далеко неочевидно. Все это, впрочем, произошло несколько позже.

На пятом месяце службы я получил послание от Каледина. Наиболее революционная часть была написана на ломаном английском в знак протеста против возможных вторжений в мою частную жизнь со стороны перлюстраторов. Рассказывалось в письме сначала по-русски о новом телеспектакле о евреях-отказниках, а английская часть в конце выглядела примерно так "People other than you, who read these letters can go to Hell, and I fuck all the KGB with Chebrikov in its head". Кроме того, у меня изъяли неотправленную корреспонденцию, озаглавленную "Письма из Сортира".
Случилось это все внезапно. Я писал в караулке в перерыве между сменами, когда со спины подкрался майор Сохор и выхватил клетчатый листок прямо из-под руки. В майоре Сохоре несомненно было развито классовое чутье.

Маленький (170) усатый человечек в большой фуражке загнутой кверху, как у Штирлица. Гнутые фуражки с высокими тульями были неуставными, но среди шакалов считались символом крутизны, делались на заказ у какого-то еврея в Москве - носить такие негласно дозволялось как минимум командирам дивизионов и начальнику автосклада прапорщику Умаралиеву. Майор Сохор клялся, что белорус, но другие шакалы и солдаты-белоруссы утверждали, будто Сохор чисто еврейская фамилия, как Седлер или Ставер. Его коронной фразой было Идите Вы на хуй, товарищ солдат!. Этот мудак обладал своеобразным деревенским шармом - дед Щукарь в майорской форме.

Майор быстро пробежал черными - может и правда еврейскими - глазками письмо, выругался матом и снял меня с караула, обшарил стол, схватил письма на которые я не успел ответить, позвонил в казарму и велел изъять все из моей тумбочки...

Письмо Каледина шакалы переводили всем дивизионом с потрепанным словарем Мюллера на 20,000 слов, по которому капитан Бордик готовился сдавать экзамен в Военную Академию. Слова fuck они там не нашли - оно было только в словаре Мюллера на 50,000 слов - но поняли, что речь идет о чем-то гадком. Созвали командный состав на партийное собрание.

В казарменной канцелярии сидели бычий комдив Хоровец, мятый замполит Менько, начштаба Сохор, грустный командир стартовой батареи капитан Тулынкин, сын крупного корпусного начальника
Прокофьев - свиноподобное существо - белорусский областной военный интеллигент по имени-отчеству Алексей Маевич, какая-то белорусская же комсомольская гнида из солдат и мой командир лейтенант-похуист Козич.

Начал Алексей Маевич - что же ты Янпольский ... мы же вас блядей приютили, кормили тут сук еврейских, а вы все страну хаете? Вот и дружки твои - подонки - мы сейчас напишем в ваш институт ... нет, даже позвоним, этих мразей оттуда поганой метлой. Вот ведь, что пишут - далее Сохором зачитывалось письмо от ныне доктора наук Матыцина о том как тот с одногруппниками затаптывал морковку в землю подшефного колхоза. Ты ведь здесь гниешь, пиздюлей получаешь, а они твари топчут морковку народную, подставляют тебя ... или вот эта сука Каледин ... давай его адрес и телефон - короче часа два непрерывного наезда.

Звонить в итоге никуда не стали, все мои письма отняли и поместили в сейф. Запретили получать письма от Каледина и Матыцина. Каледин потом писал мне под псевдонимом "Даша Белова" и даже приехал навестить инкогнито в сопровождении своей телки, которую он выдавал за мою.

На выходе из канцелярии меня обступила толпа взволнованных узбеков. Рядовой Насрыев сказал Такие как ты против Совески Влясти! Сука - то есть господа офицеры провели разъяснительную работу среди старослужащих (я-то молодой солдатик был тогда). Меня ударили молотком несколько раз - очень больно, потом били ногами и еще чем-то. Наутро объявили, что с караула я снят и отправили в наряд к чурбанам на кухню на следующие полгода.

На кухне меня первый месяц так мудохали, что, будь я мазохистом, остался бы там с милыми зверьками до старости.


* * *
На второй неделе в части соски (молодые солдаты) повели старослужащего сержанта Катько в чепок - полковую чайную. Катько редкий и удивительный подонок - в существование таких людей я до армии не верил. Деньги были только у меня - у остальных сосков их либо отобрали либо спиздили. Я рассудил, что на свои пять рублей лучше добровольно установить контакт со старшим товарищем и заодно поесть. Одних сосков в чайную не пускали, то есть какие-то глупые пошли и попались по дороге дедушкам - деньги отобрали, настучали по морде сперва на месте, а потом в казарме добавили еще. Я взял за компанию рядовых Гребенюка и Степашина - однопризывников и корешей по карантину - и мы пригласили Олега. Он чем-то к себе располагал - голубые глаза, честное лицо, как у райкомовского работника, грамотная речь - учился в Минске в институте.

Олега положено было называть "товарищ сержант" и на "вы". От еды в офицерской чайной - домашней и вкусной - сочники с творогом, котлеты, варенье, масло и макароны с сыром - меня понесло. Речь зашла о загранице Знаете, товарищ сержант, я вот например боюсь ехать заграницу даже туристом - по-моему, мне там так может понравиться, что я не захочу возвращаться в Советский Союз прочирикал я в числе прочих сомнительных заявлений. Гребенюк и Степашин предусмотрительно молчали. Всем было очень весело и хорошо - не получили пизды, подружились с товарищем сержантом, и он смеялся над нашими шутками.

Комсомольские собрания и политзанятия проходили в ленинской комнате.
Такие помещения были в каждой казарме - кустарной работы иконостасы из портретов членов политбюро - сиреневый плексиглас, сусальное золото, фольга, собрание сочинений Ленина, наглядная агитация. На стенах непременно гипсовая шуба. Шуба - техника отделки при которой отделочная масса, например, смесь гипса и шпаклевки или цементный раствор, щипками декоратора взлохмачивается. Получается очень красиво - шиповатые застывшие подтеки, похожие издалека на каракуль. Цементной шубой отделана была и камера на полковой гауптвахте где я как-то сидел под конец службы.

В дивизионной ленинской комнате обсуждалось поведение комсомольца Григоряна. Выступал секретарь комсомольской организации младший сержант Олег Катько. Претензии членов воинского коллектива к рядовому Григоряну были известны. Ебаный армян (формулировка сержанта Маталыги) вконец охуел. Будучи единственным соском на пятнадцать человек дежурного расчета, этот хитрожопый ебаный армян тормозил и не успевал подметать территорию, мыть посуду, пидарасить полы в спальном помещении, мыть туалет и следить за своим внешним видом. Сослуживцы пытались Григоряна поправить, а капитан Соломко в наказание за неопрятный внешний вид рядового ручной парикмахерской машинкой выстриг ему несколько клочьев волос на голове и запретил другим солдатам его стричь. Дело происходило на позиции (там стояла отдельная казарма) и можно было не опасаться проверок и полкового начальства. Таким я Григоряна я впервые и увидел - синяк в пол-лица, клочья на голове и затравленный страшный взгляд. Синяк Рудику поставил Олег Катько в процессе воспитательной работы.

Шло комсомольское собрание. По-очереди поднимались военнослужащие и говорили все, что они думали про эту хитровыебанную армянскую суку. Замполит Менько даже пожурил кого-то - Ну ты Погодин того, не все армяне такие. Все, товарищ, майор, все! Жалко Гитлер их мало в войну, армяней этих поубивал.

Потом сержант Катько поднял вопрос о политической неблагонадежности рядового Янпольского, который говорил ему в чайной, о том, что собирается эмигрировать из СССР. Я как-то отмазался, сказал, что меня не так поняли и, что наоборот, совершенно не хочу никуда не только эмигрировать но даже и ехать на экскурсию.

Комсомольцу Григоряну объявили строгий выговор, а после собрания дали пизды. Мы с Гребенюком и Степашиным предположили, что нас ждет, и как потом оказалось, не ошиблись.

Странно, но к московским студентам относительно образованные в Киевском и еще каком-то радиотехнических училищах офицеры относились крайне жестоко, а командир стартовой батареи, простой деревенский мужик Иван Афанасьевич Тулынкин нас всегда жалел. Он окончил что-то пехотное или общевойсковое, ничего не понимал в локаторах, остальные шакалы - техническая элита держались с ним высокомерно. В подчинение у него было два взвода чурбанов - задача стартовой батареи чистить снег зимой и косить траву летом - он был с ними как пастух с баранами - огромного роста, нечеловечески сильный и совершенно незлой. Объяснялся с ними жестамии взглядами - они плохо понимали по-русски. По-моему он пил.

Помнится, сержанты нас гнали бегом с позиции - у меня уже была дистрофия и я еле переставлял ноги, задыхался. Тулынкин притормозил меня и сказал чтоб я не бежал , а залупившегося было садиста-сержанта послал чуть ли не на хуй.

Как-то под мой дембель уже, на политинформации кажется он сидел сзади и слушал вместе со всеми какую-то ахинею про революционную борьбу в Анголе и 19-ю партийную конференцию. Иван Афанасьевич вдруг посмотрел мне в глаза и как-то печально почти с пониманием сказал: "а ты ведь, Андрюша, слушаешь всю эту хуйню, слушаешь, а потом в Израиль уедешь."


* * *
Все что до сих пор записано плюс не упомянутое, а за два года историй накопилось рассказов на сто пятьдесят, так вот - все это хуйня. Самое тошнотворное в другом. Прошел год и пригнали новое мясо - урюков с западной Украины, русских из средней полосы и новую порцию чурбанов. Давно уже никто не пиздил меня молотком и мы поднялись на новую ступень пищевой пирамиды (или как там по-русски правильно будет food chain). Мерзость состояла в том, что надо было самим превратиться в сержанта Катько, потому что, кто-то должен был принимать роды у свиней, пидарасить сортир и таскать крупнокалиберный пулемет ДШК три километра бегом до позиции.



Когда медлительный и задумчивый Вова Чудаков - пермский студент - заснул зимой на посту, мы его избили. Натянули ушанку пониже и отхуячили по шапке и через шинель поверх бушлата - чтобы синяков не осталось. Хорошо еще что у меня удар тогда не был поставлен, да и сержант Гребенюк свое кунг-фу изучал по кино ... но сам факт.

Помню, как забавы ради мы стравили двух сосков ночью. Ну хорошо - я не участвовал, а только смотрел не без интереса - какая разница. Шофера Кондратьева и узбека Урынова разбудили в час ночи ... Шурик Кондратьев был добрым дубоватым парнем откуда-то из-под Ярославля - колхозный шофер чтоли. Они не хотели драться, и мои однопризывники дали пизды обоим, чтобы адреналину прибавилось, а потом разделились на две команды болельщиков - чурбанов и русскоговорящих. Кондратьев сначала повел - несколько раз уебашил соперника ногой в грудь, но добивать благородно не стал, а зря - тот под крики Урынов Урр! Урынов Урр! Куттингасске санем, Урынов! Еби его блят на хуй воспрянул духом, как полумертвый Ван Дамм и переломил ход схватки. Наши вопли Хуячь его, Санёк! Просрешь - убъем! ничему уже не могли помочь - у него села дыхалка - самое важное в драке - лыжник всегда отпиздит качка даже тяжелее себя. А как поплыл Шурик, так узбек его и заколбасил полулежачего ногами, кулаками и коленями. В таком духе, кароче.

Еще в нашем призыве был чмошник Миша Ф (фамилию не стану называть - он не подлый был, просто чмошный и вероятно счас интернетом пользуется, в отличие от узбеков). Миша в штабе писарем кантовался, но чмошности своей скрыть не мог и под дембель - его шугали даже соски, ачерпак Багиров - на призыв младше нас - над ним издевался совершенно неприличным образом (отнимал передачи, посылал за сигаретами и т.п.) - не по понятиям получалось, мы иногда за Мишу и заступались, чтоб призыв не позорил, но очень уж он чурбанам приглянулся и они с ним забавлялись. Однажды его вроде выебали хором, когда впрячься некому было ... месяца за два до дембеля (мы откинулись в один день). Он бы хоть раз залупился - от него бы чурок отогнали, но как-то вот не умел и боялся, кролик хуев. Он качественно не отличался ни от кого из нас, просто страху в нем было неподъемно много.

Мы вышли с Мишей и Х за забор 14 Июня и побрели пешком к шоссе через поле. Нам было неловко смотреть друг другу в глаза. Похоже очень на финал Lord of The Flies Голдинга.

Потом лет шесть или семь мне снились периодически кошмары, в которых меня снова призывали в армию по бюрократической ошибке. Через полгода ко мне проездом домой заехал Вова Чудаков - студентов очных отделений отпустили раньше срока почти на год по постановлению Верховного Совета и Вове по этому случаю набили морду однопризывники из рабочих и крестьян. Через год я съездил в часть и купил там у командира взвода дозиметр за десять банок чернобыльских консервов. Он предлагал продать вообще все что угодно, но мне ничего больше не было нужно.

Все. На хуй. Вот что люди друг с другом вытворяют. Не станем забывать.

2002 год

deep corporate thoughts

* * *
Говорят, что хорошо можно делать только то, что человеку нравится. Соответственно, квалифицированным специалистом в чем-то можно быть только любя это занятие. Например, вот если вы хотите чтобы вам сделали хорошую клизму, непременно нужно пойти к доктору который очень любит делть клизмы. Хороший солдат, в свою очередь, любит убивать, а иначе без огонька много не навоюет. Хороший корпоративный служащий любит корпоративную службу - встречи с топ менеджментом, обсуждение полугодовых бизнес обязательств, расширение кругозора, командный дух.
* * *
Сдавать корпоративные проекты - это как ссать. Ссать, ссать, а потом стряхивать все до последней капли, на которую уходит непропорционально много усилий. Трясти долго, бесконечно и все-равно потом последняя капля упадет в трусы.

военрук-2

На уроке Леонид Леонидович ходил по классу в офицерской рубашке с новыми погонами, поигрывая штык-ножом, как спецназовец из фильма "Одиночное Плавание", и учил нас разбирать автомат, говорил про боевые отравляющие вещества и гражданскую оборону. Однако, самое интересное Леонид Леонидович рассказывал и показывал после уроков.

Он был очень демократичный учитель, любил запросто поболтать с учениками. Если девятикласснику рассказать о былом и дать потрогать в доверительной обстановке пусть и учебное, но оружие, то сердце отрока будет завоевано навсегда. Неважно, ломброзианский ли это тип из пролетарской семьи или кудрявый мальчик в обсыпанном перхотью синем школьном пиджаке с прыщами и тонкими пальцами, которые, как учит нас ныне патриотическая Российская публицистика, инстинктивно тянутся скорее к скрипочкам и банкнотам, нежели чем к противогазу или автомату Калашникова с расточенным стволом и спиленным бойком.

Мы участвовали в спецоперации - нам приказали уничтожить дезертиров. Они в товарняке засели и не хотели сдаваться. Естественно позвали спецназ - менты зассали. Ну я со своей ротой выдвинулся ... пошли на штурм, потом решили не рисковать и очередями прошили весь вагон прямо на путях. Оттуда потом кровища на рельсы текла через дырки. . В 2003 году такое показывают по телевизору и пишут про это в газетах, а тогда - только в рассказах Леонида Леонидовича кровь и лилась.

Он боролся с нами на руках (теперь это называется армрестлинг), показывал секретные приемчики из арсенала спецназа, но всем хотелось большего. Дело в том, что на наши дискотеки приходили хулиганы из соседних школ и каждый раз давали пизды самым борзым. В нашем классе борзым был только Витя, остальные мистическим образом не встречались с хулиганами, а если и встречались, то договаривались. Я, например, всегда договаривался, потому что девочка из соседнего подъезда давала всем этим хулиганам, а мы с ней были большие приятели, и я знал кому и на кого сослаться. Ситуация крайне унизительная для любителей компромиссов и болезненная для бОрзых.

И вот, однажды Леонид Леонидови сказал, что у него есть друзья ветераны афганистана, которые хотят открыть при школе Клуб Юных Десантников. Мы будем заниматься с ними рукопашным боем и сумеем постоять за себя, дать отпор хулиганам и стать мужчинами. Все встретили эту новость с неподдельной радостью. На первое занятие после уроков явилось человек пятьдесят. Нам представили друзей учителя. Их было двое - слегка педерастичного вида хмырь из райкома комсомола с ухоженными усами, похожий на помесь Ходорковского с Фредди Меркьюри, и настоящий ветеран афганистана - крутой парень лет двадцати семи с белесыми волосами и белыми злыми глазами.

* * *
Следует продолжение ... будут насилие и секс

ирак-3

Меня часто спрашивают "За что их (Ирак) бомбить?". Вопрос, ответ на который многим действительно неочевиден, существует в несколько подвешенном состоянии благодаря запоздалому началу Бушем широкомасштабной разъяснительной кампании. Задержка, вполне разумная - чем позже оглашаются основные аргументы, тем меньше времени остается у оппонентов на контрпропаганду, и тем меньше доводы успевают приесться и износиться. Впрочем, в данном случае я бы на месте президентских (Буш) пиарщиков аргументировал примерно так.

Первое, вопрос "За что?" в таких ситуациях вообще неправомочен. Страна - не человек и с ней если что и делают, то не за что-то а почему-то. Страны не наказывают, с ними поступают, сообразуясь с политической логикой и прагматическими (в противовес эмоциональным) соображениями. На страны не обижаются и их не любят - все это элементы отношений между людьми. Итак, почему.

Одиннадцать лет назад состоялась война, в которой Ирак проиграл. Как на всякую проигравшую сторону на Ирак были наложены победителями (США) определенные обязательства, с которыми побежденные согласились, в обмен на каковое согласие и была окончена война. Правительство Саддама Хуссейна подписалось в том числе не разрабатывать определенные виды оружия (биологическое, химичческое и ядерное) и, для контроля за соблюдением этих требований, обеспечивать свободный доступ инспекторов. Все условия оказались невыполненными. Страна-победитель теперь имеет право безо всяких ООН сама спросить с того, кто машет после драки кулаками.

Аналогия здесь примерно такая - представим себе, что Германия в 1946 году воссоздала бы Вермахт, или Япония возродила бы самурайскую традицию и продолжила работы по биологическому оружию.

НЕ бомбить нельзя. Ведь если допустить, что результаты войн перестанут быть окончательными, то выйдет намного хуже. Никакие договоренности вообще не будут иметь силы, если даже соглашение о капитуляции перед самой сильной в мире военной машиной совершенно необязательны к исполнению.

ирак-2

Вот элементарное рассуждение о стабильности.

Вариант первый - Ирак не бомбят. Арабския страны, решив, что оборонный потенциал Ирака предотвратил американское нападение, станут немедленно укреплять и укрупнять собственные армии. Это, в свою очередь, приведет к региональной гонке вооружений, дестабилизирует регион, и закончится уничтожением Израиля и арабов. Никак иначе бездействие американцев они интерпретировать органически не смогут.

Вариант второй - Ирак бомбят. Увидев, что стало с одной отдельно взятой арабской страной, которая оборзела не вовремя, соседи прекратят региональную гонку вооружений и умиротворятся.

Банальное следствие о России. РФ выгодна постоянная напряженность в регионе - она будет продолжать продавать оружие арабам и нефть америке по высокой цене. Война, которая расставила бы все по местам, РФ невыгодна. После того, как пыль от бомбежек осядет, Россия в этой части глобуса никому на хуй не будет интересна.

Мемуар-4

Случилось все внезапно. Я писал в караулке в перерыве между сменами, когда со спины подкрался майор Сохор и выхватил клетчатый листок прямо из-под руки. В майоре Сохоре несомненно было развито классовое чутье.

Маленький (170) усатый человечек в большой фуражке загнутой кверху, как у Штирлица. Гнутые фуражки с высокими тульями были неуставными, но среди шакалов считались символом крутизны, делались на заказ у какого-то еврея в Москве - носить такие негласно дозволялось как минимум командирам дивизионов и начальнику автосклада прапорщику Умаралиеву. Майор Сохор клялся, что белорус, но другие шакалы и солдаты-белоруссы утверждали, будто Сохор чисто еврейская фамилия, как Седлер или Ставер. Его коронной фразой было Идите Вы на хуй, товарищ солдат!. Этот мудак обладал своеобразным деревенским шармом - дед Щукарь в майорской форме.

Майор быстро пробежал черными - может и правда еврейскими - глазками письмо, выругался матом и снял меня с караула, обшарил стол, схватил письма на которые я не успел ответить, позвонил в казарму и велел изъять все из моей тумбочки...
Collapse )

Мемуаръ-3

Нас продавали в поденное рабство в разные очень интересные места.

Воскресенский мясокомбинат, зима - недалеко от проходной на земле холмики замерзших пельменей и груды расчлененных скелетов мелкого и крупного скота - все как в репортажах Невзорова. Своеобразный Русский Коммунизм - сторожихи в сальных ватниках поверх белых халатов, покрытых гнойного цвета пятнами, набирали пельмени прямо из холмиков и варили их на электроплитках. Повсюду валялось мясо, жирное, вкусное свежее мясо и кости. В колбасном цеху тысячи батонов - не помню сорт - мы рассовывали их по телогрейкам и жрали то, что не умещалось в карманах. Разделочный цех - десятки гигантских мужиков срезали мясо с костей с невероятной скоростью и зашвыривали его в промышленные мясорубки (как в фильме The Wall - в нее там падали британские школьники). Колбасу в CCCP не делали из туалетной бумаги. Мы что-то грузили на морозе, мыли и жрали часов пятнадцать подряд.

Москвич рядовой Х был единственным греком. Он учился в институте и занимался штангой. В Москве у него осталась жена Алена - дочь полковника из округа. Рядового Х любили чурбаны на кухне - он часто ездил домой (единственный из всех) тискал им романы о том как пялил беременную в то время Алену. Они собирались в кружок за мойкой и он рассказывал со смаком про секс. Таким образом рядовой Х пытался завоевать расположение хлебореза, повара и отвественного за склад - их фамилии и было сложно выговорить, имена они переиначивали на русский манер, мушвиги, насраллы и батыры были мишами, колями и борями. В чем-то эти чурбаны похожи на совков-эмигрантов в Израиле - те становятся из мишек довами а из володек - зеевами.

Секс ... кроме рассказов рядового Х к услугам кухонных чурбанов был рядовой Галеев - башкирская жертва токсикомании, который сосал за пачку сигарет, а за две давал в жопу. Галеев по примитивно-ассоциативной кличке Галя служил под дембель в свинарнике - жил в нашей казарме и по ночам пел песни на заказ. Галя был таким уродом, что кроме чурбанов не мог почти никого заинтересовать, остальные обходились друг-другом. Странно, но Галю невозможно было заставить сосать или петь песни, происходили только добровольные транзакции. Бить его не имело смысла - он не чувствовал физической боли.

Парадоксально, но Х был большим чмом, чем Галя - он боялся пиздюлей, тупил и просил у замполита рекоммендацию в партию. Галя радовался всему и делал что хотел - рассказывал как правильно нюхать дихлофос, пел песни, сосал хуй и не позволял себя унижать. Нищему пожар не страшен. Х же, вовсе не понимал, что такое унижение. В издевку его назначили барабанщиком - на занятиях по строевой подготовке он старательно отбивал ритм, похожий на африканский танец и думал, что это маршевая дробь. Когда чурбаны пиздили нас на кухне - веслообразной толкушкой для картошки, огромными половниками, сапогами и всем, что попадалось под руку, этого говнюка щадили за сексуальные рассказы.

Боевые позиции с ракетами в длинных пластиковых бочках, маскировочными сетками, бетонками и смешным наземным бункером, покрытым дерном, находились в дремучем лесу в трех километрах от казарм. На позиции нужно было бегать, идти пешком или строевым шагом в зависимости от настроения погонщика. Двадцать пять гектар леса, прекрасный воздух, кроме того проклятого места, где в конце 70-х забыли цистерны с окислителем ракетного топлива, из которых курился белый пар. Сержант Трифонов засунул в одну из цистерн дохлую мышь на проволоке и вытащил через несколько минут полурастворившийся скелетик.

Письма писались в свободное от работ и караульной службы время - родителям, Каледину и еще нескольким одноклассникам - других друзей просто не было, да и не требовалось. Почти пять месяцев я был уверен, что шакалы, как порядочные люди не читают наших писем, а если и просматривают, то следят лишь за сохранностью Военной Тайны. Все оказалось гораздо сложнее - за забором начиналась перестройка - в 88-му году случилась резня азербайджанцами армян и наоборот, с полок достали всякую хуйню типа старых фильмов Элема Климова и Хуциева, издали Цветаеву и мудацких Детей Арбата - правда это я сейчас говорю, что они мудацкие, а тогда это было далеко неочевидно. Все это, впрочем, произошло несколько позже.

На пятом месяце службы я получил послание от Каледина. Наиболее революционная часть была написана на ломаном английском в знак протеста против возможных вторжений в мою частную жизнь со стороны перлюстраторов. Рассказывалось в письме сначала по-русски о новом телеспектакле о евреях-отказниках, а английская часть в конце выглядела примерно так "People other than you, who read these letters can go to Hell, and I fuck all the KGB with Chebrikov in its head". Кроме того, у меня изъяли неотправленную корреспонденцию, озаглавленную "Письма из Сортира".

Завтра напишу, что было потом а также - рядовой Насрыев, как меня пиздили молотком, химический комбинат, эстонцы, гомосексуализм, капитан Тулынкин.

Интересно - читает ли это кто-нибудь ...

Мемуаръ 2

Наша боевая единица называлась дивизион и обслуживала она совершенно в то время секретный зенитно-ракетный комплекс С-300. Именно из установки С-300 месяцев пять назад украинские ПВО сбили над Черным Морем российский пассажирский самолет Тель-Авив - Новосибирск ... в 1987 году рейсы такие не летали, я попал в элитный военный округ. Элитный не как "итальянская мебель со склада", офицеры из лучших училищ и компьютеризованное высокотехнологичное оружие.

Командовал дивизионом капитан Хоровец - говорящая фамилия - квадратный монстр, его мускулистые икры сминали в гармошку голенища хромовых сапог. Collapse )

Мемуаръ

Мемуаръ
Все никак не мог собраться написать про советскую армию. Сделать это нужно, потому что потом забуду. Я буду записывать мемуар порциями, а может прям с первого раза все уместится и хватит графоманского запала.

* * *
Весной 1987 года меня колбасило по разным личным поводам, как любого первокурсника. По городу ходили слухи что заберут всех рано или поздно. Отсрочку отменили. Состояние мое было если и не клиническим маниакально-депрессивным психозом, то чем-то близким. Хотя повестки из военкомата почему-то не приходили, ни сдавать сессию ни жить по-старому не хотелось. Короче говоря, я сам позвонил в военкомат и попросился на срочную службу.

Отец узнал о моей затее за 3 дня призыва, которых ему, к счастью, хватило чтобы назвать меня мудаком, покорешиться с майором в военкомате и через него сунуть кому-то на Угрежке бутылку коньяка, чтобы я поехал в среднее Подмосковье вместо Восточной Сибири.

Метаморфозы начались уже на призывном пункте, когда сформировали этап для Московского Округа ПВО, и два чурбана с прапорщиком загрузили нас в автобус. Милые вежливые студенты еще в польских джинсах и ветровочках за 10 минут превратились во что-то среднее между этапными зеками и дворовыми хулиганами. Мы высовывались из окон автобуса и свистели телкам, говорили о пизде и о том, что даже два часа не ебаться не может настоящий пацан.
Везли нас сначала в Катуар, этапчик наш дробился, смешивался с другими. Армия почувствовалась на пересылке в Белых Столбах на третий, кажется, день - нас вывели на кормление - я впервые увидел бачок - аллюминиевый грязный чан с едой, кто-то из новобранцев спросил у узкоглазого раздатчика почему в пахнущем половой тряпкой чае совсем нет сахара, в ответ на что узкоглазый запустил ему в голову фаянсовой кружкой. Завязалась пиздиловка, совершенно мне непонятная.

Потом нас привезли в часть, в карантин и переодели в форму. Первые десять дней я физически не мог есть в столовой ничего кроме сахара и хлеба. Стандартного образца еда в МО ПВО называлась "параша". Вонючая кислая капуста, грязно-зеленая каша из смеси пшенки и гороха с кусками сала в бачках действительно напоминала говно. В карантине было никак - все свои московские студенты составляли большинство, никто не дрался и не крал у своих.

Через месяц распределили по гарнизонам. Увольнительных в ПВО тогда практически не давали, все гарнизоны находились в лесу и возникало ощущение полной оторванности от цивилизации, хотя до Воскресенска было не больше 10 километров. Самое интересное в армии - это национальности и представители народа. Наш сосед по хрущевке водил поливальную машину, а его жена работала уборщицей, но даже они не до конца народ. Народ - это, как выяснилось, гораздо круче.

Многие из "шакалов" (офицеров) были Белоруссами, "куски" же (прапорщики и сверхсрочники) - в основном Русскими, солдаты попадались всех национальностей населявших в то время совок. Я никогда не смогу уже избавиться от приобретенных там за два года национальных стереотипов, как и от привычки эти стереотипы формулировать. По порядку - самые долготерпеливые и послушные как крупный рогатый скот - русские из деревень, самые беспредельные - чеченцы, самые хитрожопые - армяне, самые дремучие - таджики из сельской местности, самые подлые и склонные к стукачеству - белоруссы, самые сильные рвачи по службе - восточные хохлы, самые холодные и жестокие - литовцы, самые цивилизованные - эстонцы, самые гордые и с достоинством - аварцы и лезгины, самые блатные - грузины. Были еще латыши, западные украинцы по тупости не уступавшие узбекам, киргизы, азербайджанцы и один грек.

* * * Продолжить надо про говорящие фамилии офицеров и солдат, прием родов у свиньи, письма ко мне в часть на английском и их последствия, запахи, гомосексуализм, политзанятия, "машку", латунные краны, рядового Х, сломанный нос и конфликт цивилизаций. * * *